Published in ЭЛЕКТРОННЫЙ ЖУРНАЛ
  • Просмотров: 540

Реформация как изменение мировосприятия (и восприятия Бога) представляет собой длительный процесс возрождения и переосмысления забытых в Средневековье первоначальных принципов христианства. Прежде чем Мартин Лютер вышел на европейскую религиозную авансцену, уже около двух веков звучали голоса о необходимости духовных и мировоззренческих преобразований. Поэтому своеобразная «публикация» 95 тезисов Лютера 31 октября 1517 г. не только открывает новый период в жизни Европы, но подытоживает прежний этап деятельности «реформаторов до Реформации».


Католические контроверсии Средневековья, среди которых выделялись вопросы о «папском наместничестве Христа», пресуществлении, несметных богатствах церкви и формальном аскетическом идеале, уже задолго до «официального» начала Реформации занимали умы общественных и академических деятелей позднего Средневековья. Одним из наиболее видных «реформаторов до Реформации» стал английский богослов второй половины XIV века Джон Виклиф (1320-1384 гг.), который перевел Библию на английский язык. Будучи королевским капелланом, он выступал против папских юристов. Высшим критерием для него было Писание: «... если бы какое-либо мнение высказывали сто пап и если бы все монахи были обращены в кардиналов и защищали это мнение, то не следует ему верить, если оно не основано на Священном Писании». Последователи оксфордского профессора – «бедные священники», или лолларды (римский понтифик называл их «сеятелями плевел») – позаботились о популяризации перевода. Странствуя по двое, облаченные в длинные красные одежды, босые, они проповедовали народу Писание и новые религиозные идеи.
Важной составляющей «виклифитского» понимания мироустройства стал принцип о равенстве всех людей перед Богом. Виклиф учил, что папа римский не может быть наместником Христа на земле. и что богатства церкви впутали клириков в мирские дела и не мешают им служить Богу. Больше всего оскорбило Рим евхаристическое богословие Виклифа, который критиковал католическое учение о Причастии. Догматически католики исходят из реального (физического) присутствия Христа в Евхаристии, поскольку священник на алтаре вершит таинство претворении хлеба и вина в Тело и Кровь Христа. Само причащение в средневековом богослужении демонстрировало неравенство христиан: причащение хлебом и вином являлось сословной привилегией духовенства, а мирян причащали лишь хлебом, но не вином из чаши. Виклиф же говорил о духовном присутствии Христа в Причастии и возмущался неравенством, за что был отстранен от преподавания в Оксфорде и арестован.
Виклиф утверждал, что папа не соблюдает Христовы заветы и отвергает принципы скромности, благочестия и евангельской бедности. В этих условиях претензии римского понтифика на высший суд, особенно в период папского двоевластия, выглядели посмешищем. В атмосфере взаимных анафем и призывов к крестовым походам Виклиф обнаруживает антихриста в папстве, излагая свои мысли в знаменитом трактате «О Христе и Его противнике антихристе».
Именно органическое переплетение религиозных принципов, академической и общественной деятельности позволило Виклифу заложить фундамент движения, обращенного к нормам Евангелия и их интеграции в церковную систему.
Еще одним «реформатором до Реформации» стал религиозный вождь чехов Ян Гус (1371-1415 гг.). Его «реформационная» деятельность во многом близка к тому, чем занимался Виклиф: усовершенствование анонимного перевода Библии на чешский народный язык, академическая деятельность в Пражском университете, проповеди в Вифлеемской часовне Праги на родном языке и активная общественная позиция.
Мысль о папской непогрешимости Гус называл не просто ложной, а богохульной, а право рассуждать о соответствии церковных канонов Писанию чешский профессор оставлял за каждым верующим. На фоне объявленного папой Иоанном XXIII крестового похода против неаполитанского короля происходила массовая продажа индульгенций, что вынудило Гуса написать трактат против отпущения грехов за деньги. Подобно Августину, Гус учил, что, наряду с видимой Церковью, существует невидимая, истинная Церковь Христова, возглавляемая Самим Спасителем, а предопределенные ко спасению избранники – верные члены этой Церкви. Если руководители видимой Церкви (папы и епископы) принадлежат к числу осужденных, то их власть – узурпация, а сами они – лжепророки.
Мнение церковных соборов, как и папы, Гус не считал непогрешимым, но принял приглашение на собор духовенства в Констанце. Реформатор, которого понтифик обвинял в ереси, рисковал, но не мог игнорировать собрания клириков всех стран Европы, которое проводилось с целью преобразовать церковь «во главе и в членах» и подчинить папство авторитету соборов. Констанцский собор принял решение казнить Гуса, однако хорошо известно выражение Эразма Роттердамского: Гус был сожжен, но не побежден. Его смерть лишь способствовала усилению гуситского движения, перед которым, в конечном счете, оказалась бессильной вся католическая Европа.
К «реформаторам до Реформации» можно отнести и виднейшего схоласта Вильяма Оккама, который в своем трактате «Восемь вопросов о папской власти» высказал ряд положений, которые потом будут использованы соборным движением. Суть их сводится к отрицанию светской власти священства: пастыри должны заботиться исключительно о спасении душ. Ни духовенство, ни сама Церковь не могут владеть имуществом и подчиняться власти светских законов. Главенство папы не имеет оснований ни в божественном праве, ни в Священном Писании, которое является единственным правилом веры. Разногласия, возникающие в Церкви, должны разрешаться не судом папы, а решением собора.
Соборное движение XІV – первой половины ХV вв. стремилось лишь ограничить власть папства, хотя критика римской курии была у соборных отцов не менее острой, чем у реформаторов. Основатели движения – Жан Жерсон, Пьер д'Айи, Николай Кузанский – считали необходимым сохранить папство, но подчинить его в светских делах государству, а в церковных – Вселенским соборам. Идеи этих мыслителей победили на трех соборах и стали важной предпосылкой к Реформации.
Пятьсот лет спустя, когда многие пребывают в ожидании Реформации и прихода нового Лютера, в богословии и в самой церкви все больше внимания уделяется экклесиологии. Рефлексия и творческий поиск в этой сфере могут породить и уже порождают «реформаторов до Реформации», деятельность которых должна облечься в готовность рисковать и жертвовать, а не приспосабливаться, пытаясь сохранить статус-кво. Их пророческий голос в обществе может стимулировать духовное пробуждение и обязательно вызовет протест и гонения.
При этом и сама церковь, все более обнаруживающая собственную несостоятельность на фоне вызовов современности, и мечтающая о «настоящей» Реформации, должна не отвергать современных «реформаторов» с их идеализированными постулатами, а открыться им, создавая предпосылки для Реформации в современном мире.

 Печать , E-mail